Неточные совпадения
Она его не подымает
И, не сводя с него очей,
От жадных уст не отымает
Бесчувственной руки своей…
О чем теперь ее мечтанье?
Проходит
долгое молчанье,
И тихо наконец она:
«Довольно; встаньте. Я должна
Вам объясниться откровенно.
Онегин, помните ль тот
час,
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела, и так смиренно
Урок ваш выслушала я?
Сегодня очередь моя.
Ах, он любил, как в наши лета
Уже не любят; как одна
Безумная душа поэта
Еще любить осуждена:
Всегда, везде одно мечтанье,
Одно привычное желанье,
Одна привычная печаль.
Ни охлаждающая даль,
Ни
долгие лета разлуки,
Ни музам данные
часы,
Ни чужеземные красы,
Ни шум веселий, ни науки
Души не изменили в нем,
Согретой девственным огнем.
Четверть
часа спустя Печорин вернулся с охоты; Бэла бросилась ему на шею, и ни одной жалобы, ни одного упрека за
долгое отсутствие… Даже я уж на него рассердился.
В Дрездене, на Брюлевской террасе, между двумя и четырьмя
часами, в самое фешенебельное время для прогулки, вы можете встретить человека лет около пятидесяти, уже совсем седого и как бы страдающего подагрой, но еще красивого, изящно одетого и с тем особенным отпечатком, который дается человеку одним лишь
долгим пребыванием в высших слоях общества.
«Страшный человек», — думал Самгин, снова стоя у окна и прислушиваясь. В стекла точно невидимой подушкой били. Он совершенно твердо знал, что в этот
час тысячи людей стоят так же, как он, у окошек и слушают, ждут конца. Иначе не может быть. Стоят и ждут. В доме
долгое время было непривычно тихо. Дом как будто пошатывался от мягких толчков воздуха, а на крыше точно снег шуршал, как шуршит он весною, подтаяв и скатываясь по железу.
В ответ на этот плачевный крик Самгин пожал плечами, глядя вслед потемневшей, как все люди в этот
час, фигуре бывшего агента полиции. Неприятная сценка с Митрофановым, скользнув по настроению, не поколебала его. Холодный сумрак быстро разгонял людей, они шли во все стороны, наполняя воздух шумом своих голосов, и по веселым голосам ясно было: люди довольны тем, что исполнили свой
долг.
Я поблагодарил, но, не желая оставаться в
долгу, отвинтил золотую цепочку от своих
часов и подал ему.
Около полудня мы с Дерсу дошли до озера. Грозный вид имело теперь пресное море. Вода в нем кипела, как в котле. После
долгого пути по травяным болотам вид свободной водяной стихии доставлял большое удовольствие. Я сел на песок и стал глядеть в воду. Что-то особенно привлекательное есть в прибое. Можно целыми
часами смотреть, как бьется вода о берег.
Отдохнув немного, мы пошли дальше. Через
час пути тропа привела нас к озерам. Их было 3: Малое, Среднее и
Долгое. Последнее было 3 км длиной.
Чем больше засыпало нас снегом, тем теплее становилось в нашем импровизированном шалаше. Капанье сверху прекратилось. Снаружи доносилось завывание ветра. Точно где-то гудели гудки, звонили в колокола и отпевали покойников. Потом мне стали грезиться какие-то пляски, куда-то я медленно падал, все ниже и ниже, и наконец погрузился в
долгий и глубокий сон… Так, вероятно, мы проспали 12
часов.
У одного студента — романтизм, у Дмитрия Сергеича — схематистика, у другого студента — ригоризм; разумеется, постороннему человеку трудно выдержать такие разыскиванья
дольше пяти минут, даже один из споривших, романтик, не выдержал больше полутора
часов, убежал к танцующим, но убежал не без славы.
— Бесчувственность к Маше — только проступок, а не преступление: Маша не погибла оттого, что терла бы себе слипающиеся глаза лишний
час, — напротив, она делала это с приятным чувством, что исполняет своей
долг. Но за мастерскую я, действительно, хочу грызть вас.
Ведь я понимала, что мое присутствие в мастерской нужно только на
час, на полтора, что если я остаюсь в ней
дольше, я уж беру на себя искусственное занятие, что оно полезно, но вовсе не необходимо для дела.
Долгие вечера, до трех
часов ночи, я проводил в зиму 1905 года в разговорах с З.Н. Гиппиус.
Я расплетал ему лапти, незаметно раскручивал и надрывал оборы, и они рвались, когда Петр обувался; однажды насыпал в шапку ему перцу, заставив целый
час чихать, вообще старался, по мере сил и разумения, не остаться в
долгу у него.
Наказывать по
долгу службы и присяги своего ближнего, быть способным каждый
час насиловать в себе отвращение и ужас, отдаленность места служения, ничтожное жалованье, скука, постоянная близость бритых голов, кандалов, палачей, грошовые расчеты, дрязги, а главное, сознание своего полного бессилия в борьбе с окружающим злом, — всё это, взятое вместе, всегда делало службу по управлению каторгой и ссылкой исключительно тяжелой и непривлекательной.
Прошел почти
час, чай отпили, и после чаю гостям стало наконец совестно еще
дольше сидеть.
Видно было, что он оживлялся порывами, из настоящего почти бреда выходил вдруг, на несколько мгновений, с полным сознанием вдруг припоминал и говорил, большею частью отрывками, давно уже, может быть, надуманными и заученными, в
долгие, скучные
часы болезни, на кровати, в уединении, в бессонницу.
Начинают судачить вплотную. Перебирают по очереди всех знакомых и не обретают ни одного достойного. Наконец, отдавши
долг темпераменту, расходятся по углам до
часа.
Уже ее в тот самый
часКончалось
долгое страданье:
Чела мгновенный пламень гас,
Слабело тяжкое дыханье,
Огромный закатился взор,
И вскоре князь и Черномор
Узрели смерти содроганье…
Я съел обед, съел даже лишнее, чтобы иметь право как можно
дольше оставаться, и просидел, я думаю,
часа четыре.
А назавтра поутру, еще с восьми
часов, вы изволили отправиться в Серпухов: вы тогда только что продали ваше тульское имение, для расплаты с кредиторами, но все-таки у вас оставался в руках аппетитный куш, вот почему вы и в Москву тогда пожаловали, в которую не могли до того времени заглянуть, боясь кредиторов; и вот один только этот серпуховский грубиян, один из всех кредиторов, не соглашался взять половину
долга вместо всего.
Виктор стал тихо бродить по комнатам, останавливаясь по
долгу то в той, то в другой. Особенно продолжительное время он пробыл вгостиной, где за четверть
часа перед этим говорил с Пальм-Швейцарской. Он припомнил теперь, что она не подала ему руки ни при встрече, ни при прощанье, даже не попросила сесть. Значит он здесь в последний раз. Ему вдруг страшно захотелось совсем не уходить отсюда.
Николай Павлович, в продолжение трех, четырех послеобеденных
часов выказавший изумительную деятельность, счел, однако, своим
долгом и удовольствием исполнить трогательную просьбу своей возлюбленной супруги: он отправился с великою княгинею в Аничков дворец, который в продолжение нескольких лет был их убежищем и свидетелем их домашнего счастья, и который теперь они должны были покинуть, чтобы поселиться в императорском дворце.
Случайно набежавшая и быстро рассеянная туча, омрачавшая первые
часы его славного царствования, только рельефнее оттенила последующие полные света
долгие дни благоденствия России под скипетром «Незабвенного».
Каждый раз, когда у Андрея собирались товарищи на чтение нового номера заграничной газеты или брошюры, приходил и Николай, садился в угол и молча слушал
час, два. Кончив чтение, молодежь долго спорила, но Весовщиков не принимал участия в спорах. Он оставался
дольше всех и один на один с Андреем ставил ему угрюмый вопрос...
— Ах, как я тебе завидую, и тебе, и всем вам, благородным и преданным… но только немножко нетерпеливым!.. С каким бы удовольствием я сопровождал тебя, и вот…
Долг приковал меня здесь, и до шести
часов я нахожусь в плену… Ты думаешь, мне дешево достается мое возвышенье?
В два
часа садился в собственную эгоистку и ехал завтракать к Дюсо; там встречался со стаею таких же шалопаев и условливался насчет остального дня; в четыре
часа выходил на Невский, улыбался проезжавшим мимо кокоткам и жал руки знакомым; в шесть
часов обедал у того же неизменного Дюсо, а в праздники — у ma tante; [тетушки (франц.)] вечер проводил в балете, а оттуда, купно с прочими шалопаями, закатывался на
долгое ночное бдение туда же, к Дюсо.
Одеться в модный фрак, разговеться после
долгого поста, нанять себе славную квартиру, отправиться тот же
час в театр, в кондитерскую, в… и прочее, — и он, схвативши деньги, был уже на улице.
В этом-то загоне каждый из заключенных гулял совершенно один в продолжение
часа, а с разрешения доктора и
дольше. Прогулка эта была обязательна для всех, и не ходить на нее заключенный мог только с разрешения доктора.
Было около четырех
часов дня, так что им оставалось еще два
часа пробыть вместе до отъезда в тюрьму, ему — дабы остаться там еще
долгое время, ей — чтобы исполнить формальности освобождения.
Не знаю, чем я больше был потрясен: его открытием или его твердостью в этот апокалипсический
час: в руках у него (я увидел это только теперь) была записная книжка и логарифмический циферблат. И я понял: если даже все погибнет, мой
долг (перед вами, мои неведомые, любимые) — оставить свои записки в законченном виде.
Пред нею длинный и сырой
Подземный коридор,
У каждой двери часовой,
Все двери на запор.
Прибою волн подобный плеск
Снаружи слышен ей;
Внутри — бряцанье, ружей блеск
При свете фонарей;
Да отдаленный шум шагов
И
долгий гул от них,
Да перекрестный бой
часов,
Да крики часовых…
На такого рода любезность вице-губернаторша также не осталась в
долгу и, как ни устала с дороги, но дня через два сделала визит губернаторше, которая продержала ее по крайней мере
часа два и, непременно заставивши пить кофе, умоляла ее, бога ради, быть осторожною в выборе знакомств и даже дала маленький реестр тем дамам, с которыми можно еще было сблизиться.
Она говорила о
долге, о назначении нашем, о том, что мы все должны служить человечеству, и так как мы совершенно сошлись, в какие-нибудь пять-шесть
часов разговора, то кончили тем, что поклялись друг другу в вечной дружбе и в том, что во всю жизнь нашу будем действовать вместе!
Да самое лучшее вот что: если вы так живо принимаете это к сердцу, приезжайте ко мне, мне будет очень приятно видеть вас у себя, — сказал он, радушно пожимая руку студента, — и незачем откладывать в
долгий ящик, приезжайте сегодня же вечером,
часу в восьмом, у меня мы и потолкуем, а я постараюсь убедить вас довольно осязательными документами.
Сборы были не
долгие, и
часа через полтора Хвалынцев уже переехал на квартиру Свитки. Он решил себе, что во всяком случае надо поехать к Стрешневым. Пришла было ему мысль заменить собственное посещение письмом, и он даже сел к столу и принялся за писание, но дело как-то не клеилось.
Он недавно переселился за город после
долгой и трудной работы, отнимавшей у него по нескольку
часов в день.
Орлову платил по пяти рублей в случае нашей победы, а меня угощал, верил в
долг деньги и подарил недорогие, с себя, серебряные
часы, когда на мостике, близ фабрики Корзинкина, главный боец той стороны знаменитый в то время Ванька Гарный во главе своих начал гнать наших с моста, и мне удалось сбить его с ног.
Прошло еще три дня. Наконец, княжна Людмила Васильевна Полторацкая получила от графа Свянторжецкого записку с просьбой назначить ему день и
час, когда бы он мог застать ее одну. Княжна ответила, что давно удивляется его
долгому отсутствию, что всегда рада его видеть у себя, но не видит надобности обставлять это свидание таинственностью, но что если ему действительно необходимо ей передать что-нибудь без свидетелей, то между четырьмя и пятью
часами она всегда, по большей части, бывает одна.
Елизавета Ивановна, по просьбе своей сестры, действительно сопровождала ее и ее сына во дворец и была принята вместе с ними государыней. Прием продолжался около двух
часов, но содержание этой
долгой беседы императрицы с Зиновьевой и графиней Свянторжецкой с сыном осталось тайной даже для самых любопытных придворных. Елизавета Ивановна передала о впечатлении приема своему мужу в общих выражениях.
Охотиться по целым
часам верхом на полудиком коне в обществе мужчин, знающих только охоту да игру, вести с ними разговоры в самом свободном тоне в своем доме, всегда наполненном толпой гостей, окружать себя всяким блеском, обыкновенно идущим рука об руку со страшным упадком имений, обремененных
долгами, — вот жизнь, которую знала до сих пор Станислава Свянторжецкая и которая только и соответствовала ее характеру.
К моему удивлению, Карл Иваныч не
дольше как через
час сидел за роялем и аккомпанировал своему хору. Прельстившая Пепку хористка оказалась недурной солисткой. Мы с Пепкой представляли собой «благородную публику». Показались в дверях залы две фуражки с красным околышем и скрылись. Очевидно, дачная публика стеснялась.
Был один из тех знойных и душных дней, которые характеризуются штилем, ясным, безоблачным небом и зеркально гладкой поверхностью воды. Солнечные лучи, отраженные от воды, слепили глаза и утомляли зрение, а
долгое сидение в лодке в неподвижной позе вызывало дремоту.
Часа через два плавания гольды причалили к берегу, чтобы отдохнуть и покурить.
Надо было обойти остальные комнаты, посмотреть, заперта ли дверь в передней. Мальчика Мити, наверно, нет. Он играет на гитаре в кухне, в обществе повара и горничной. А следует приготовить закусить отцу. Он в клубе ужинает не всегда — когда деньги есть, а в
долг ему больше не верят… Закуска ставится в десять
часов в зале на ломберном столе. Мальчик должен постлать потом отцу и брату — одному в кабинете, другому в гостиной.
Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова.
Долгая зимняя ночь прошла незаметно; сели ужинать в пятом
часу утра. Те, которые остались в выигрыше, ели с большим аппетитом; прочие, в рассеянности, сидели перед пустыми своими приборами. Но шампанское явилось, разговор оживился, и все приняли в нем участие.
Отпустив Бибикова, Николай с сознанием хорошо исполненного
долга потянулся, взглянул на
часы и пошел одеваться для выхода. Надев на себя мундир с эполетами, орденами и лентой, он вышел в приемные залы, где более ста человек мужчин в мундирах и женщин в вырезных нарядных платьях, расставленные все по определенным местам, с трепетом ожидали его выхода.
Исполнение христианского
долга благотворно подействовало на Софью Николавну; она заснула, тоже в первый раз, и проснувшись
часа через два с радостным и просветленным лицом, сказала мужу, что видела во сне образ Иверской божьей матери точно в таком виде, в каком написана она на местной иконе в их приходской церкви; она прибавила, что если б она могла помолиться и приложиться к этой иконе, то, конечно, матерь божия ее бы помиловала.
Поселясь в Кончанском, Александр Васильевич, всегда верный себе, не изменял прежнего образа жизни, не имел ни одного зеркала в доме, спал на сене, вставал в 2
часа пополуночи, окачивался летом и зимой водой со льдом, пил чай, обедал в 8
часов утра. После обеда отдыхал, в четыре
часа снова пил чай и в 10
часов ложился спать. В знойный день он ходил с открытой головой, по субботам считал
долгом париться в жарко натопленной бане.
Она еще чаще стала навещать Лопухину и еще
дольше и откровеннее говорить с ней о ее сыне. Что может быть приятнее беседы двух любящих людей о третьем и любимом? Мать и невеста стали считать не только дни, но
часы, оставшиеся до приезда сына и жениха.